Западнорусское движение

В наши дни очень часто русскими патриотами на всём пространстве бывшей Российской Империи возлагаются огромные надежды на нынешнее руководство Республики Беларусь, а точнее на её харизматического лидера. Однако при этом игнорируется тот очевидный факт, что современная официальная белорусская идеология в своей основе несёт тлетворные семена сепаратизма, т. к. она составлена без учёта исторической судьбы западнорусского населения, в упорной борьбе с натиском озверевшего полонизма и латинства отстаивавшего Святую Православную Веру и Русскую Народность. Не стоит забывать, что речь идёт о некой «состоявшейся» «беларускай нацыi». Роль, которая отводилась этому квазинациональному образованию лицами, стоявшими у его истоков, изначально носила антинародный и космополитический характер. А ведь на воспитание в подобном сепаратистском духе направлена вся нынешняя республиканская идеологическая работа с населением.

Революционные круги самых различных стран в 19-м веке, используемые своими закулисными вождями для вовлечения народных масс в борьбу против христианского и монархического мироустройства, воспринимались как предатели и изменники. Наша беда в том, что среди них оказались и некоторые русские люди, забывшие о своих корнях. В сатанинской борьбе против Русского Православного Самодержавия они находились в одном ряду с евреями и поляками. Привлекало их особый тип мировоззрения т. н. «западничество» - отрицание своего истинно национального и преклонение перед всем западным. Тогдашние русские либералы-западники были не против восстановления независимой Польши, но в её этнических границах. Однако польская собратья по ложам, и в первую очередь пан Чарторыйский (масон с юношеских лет, русофоб, в 1804-1806 гг. министр иностранных дел Российской Империи), движимая жаждой наживы за счёт эксплуатации западнорусских земель, требовала для своей Речи Посполитой границ 1772 г. Один из видных представителей революционного направления в восстании 1830-1831 гг., М. Мохнацкий, писал: «Русские заговорщики своё и польское дело хорошо понимали, они приступили к переговорам с откровенностью и добрыми намерениями, но к сожалению не встретили в польском союзе того, чего искали: взаимной откровенности и того, что было у них, желания совместной деятельности». Но в этом своём стремлении польские шовинисты вступили в противоречие с духом времени. Дело в том, что, как заметил великий русский философ Константин Леонтьев, в тогдашних международных революционных кругах получила распространение идея использовать национальную борьбу народов за освобождение от иноземного ига как орудие всемирной революции.

«...во всей Европе чисто национальное начало, т. е. племенное, разрешившееся от религиозных уз, при торжестве своём даёт плоды вовсе не национальные, а, напротив того, в высшей степени космополитические или, точнее, революционные».

«Национально-либеральное начало обмануло всех, оно обмануло самых опытных и даровитых людей; оно явилось лишь маскированной революцией - и больше ничего. Это одно из самых искусных и лживых превращений того Протея всеобщей демократизации, всеобщего освобождения и всеобщего опошления, который с конца прошлого века неустанно и столь разнообразными приёмами трудится над разрушением великого здания романно-германской государственности».

«Местами более против прежнего крупная, а местами более против прежнего чистая группировка государственности по племенам и нациям есть поэтому не что иное, как поразительная по силе и ясности своей подготовка к переходу в государство космополитическое, сперва всеевропейское, а потом, быть может, и всемирное!»

Таким образом, идущий от революционной Франции идеал т. н. «национального государства», обличённого в светскую либерально-демократическую оболочку, превратился во враждебную консервативным началам силу. Возникает вопрос: почему либерально-демократическая форма, в которую облекались новообразованные т. н. «национальные государства», неизбежно приводила к всесмесительным последствиям, подрывающим самобытность и своеобразие народов? Согласно величайшему специалисту в области государствоведения Льву Тихомирову, «в той или иной форме Верховной Власти выражается дух народа, его верования и идеалы, то, что он внутренне сознаёт как высший принцип, достойный подчинения ему всей национальной жизни». Унификацию «национальных государств» обеспечило господство среди их правящих элит единой идеологии (либерализма и порождённого им социализма) и единой формы власти.

Таким образом, польские националисты, позиционируя свою борьбу как национально-освободительное движение, в отношении населения западнорусских земель сами выступали в роли поработителей и угнетателей. Поэтому в угоду западному общественному мнению они пошли на облагораживание своей экспансии на Восток. Западнорусский историк М. И. Коялович в 1884 году писал об этом так:

«Было в западной России некоторое время, что тамошние образованные люди, усвоившие польскую цивилизацию, пробовали самостоятельно взглянуть на свою страну. Это было во времена Виленского университета, который страшно полячил западную Россию, так полячил её, как не полячили её никакие польские неистовства во времена польского государства, но который, по естественному порядку вещей, развивал также в немногих личностях и противоположное направление. Вследствие этого, в западной России стала составляться небольшая партия польских людей, которые приходили к сознанию, что и сами они не поляки, а тем более не польский народ их страны. Они задумали восстановить (в науке) самостоятельность западной России. Основали они её на следующих началах. Они взяли старую идею политической независимости Литвы и полагали, что западная Россия может выработать эту самостоятельность при той же польской цивилизации, но свободно, естественно, без всякого насильственного подавления местных народных обязанностей. Эта теория высказывается довольно заметно в трудах Даниловича, в истории Литвы Нарбутта и в сочинении Ярошевича «Картины Литвы». Теория эта слишком шатка. Политическая самостоятельность западной России невозможна и ещё более невозможна, если так выразиться, при польской цивилизации. Тогда эта самостоятельность кончилась бы тем же, чем кончалась прежде, например, в половине 15 столетия, когда Литва слилась с Польшей. Следовательно, эта теория может иметь значение только как теория злонамеренная. Недаром её высказывают и теперь некоторые поляки западной России и заботливо увлекают в неё молодых русских и литвинов той страны».

Вывод о злонамеренности сепаратисткой теории, подтверждается и тем фактом, что попечителем Виленского университета являлся упомянутый выше польский масон и русофоб Чарторыйский. Он подчинил этот университет целям борьбы против самодержавной России. Занимавший кафедру истории Иоахим Лелевель (1786-1861 гг.) организовал своих студентов в тайную экстремистскую организацию «филоматов» (1817 г.), а затем был идейным вдохновителем дочерних организаций этого общества. Позже Лелевель, во время польского бунта 1830-1831 гг., стал председателем т. н. «Патриотического общества» - организации основанной в 1821 г. руководящим ядром польского «Национального масонства». Этот же Лелевель возглавил польский отдел «Молодой Европы» Мадзини. В общество «филоматов» входили многие будущие известные польские деятели - А. Мицкевич, Т. Зан, Ю. Ежовский, Ф. Малевский, Я. Чечот, О. Петрашкевич. Многие современные сепаратисты, говоря о т. н. «истоках белорусского национального движения», упоминают этих борцов против Православной Руси.

Великий русский мыслитель Иван Ильин заметил, что «проблема истинного национализма разрешима только в связи с духовным пониманием родины: ибо национализм есть любовь к духу своего народа и, притом, именно к его духовному своеобразию». Поэтому светский, безбожный национализм в действительности является по своей сути антинародным, ибо низводит нацию до биологического уровня, при этом отнимая у неё самое главное - душу.

«Тот, кто говорит о родине, разумеет духовное единство своего народа». Мы, русские (великороссы, малороссы и белорусы), составляем единый народный организм, потому что обладаем единым духом. Те нынешние государственные границы, которые нас разделяют, не могут стать причиной расчленения нашего народа. Многие народы, на протяжении сотен лет не обладая государственным единством, тем не менее, оставались единым народным телом. «Но для того, чтобы найти свою родину и слиться с нею чувством, и волею, и жизнью, - необходимо жить духом и беречь его в себе; и, далее, необходимо осуществить в себе патриотическое самосознание или хотя бы верно «прочувствовать» себя и свой народ в духе. Надо верно ощутить - свою духовную жизнь и духовную жизнь своего народа; и творчески утвердить себя в силах и средствах этой последней, т. е., напр., принять русский язык, русскую историю, русское государство (не нынешнюю олигархическую Эрэфию, а будущую возрожденную православную самодержавную Россию), русскую песню, русское правосознание, русское историческое миросозерцание и т. д. - как свои собственные. Это и значит установить между собою и своим народом подобие, общение, взаимодействие и общность в духе; признать, что творцы и создания его духовной культуры - суть мои вожди и мои достижения. Мой путь к духу и Богу - есть путь моей родины; её восхождение к духу и Богу - есть моё восхождение. Ибо я тождественен с нею и неотрывен от её духовной жизни». Для нынешнего официозного белорусского «патриотизма» характерно лишь приверженность к внешней обстановке и к формальным признакам быта. Дух, который укрывается в них и является через них, дух, который их создал, выработал, выстрадал или наложил на них свою печать, нашими властями игнорируются и даже откровенно попирается. Чего стоят их контакты с вечными врагами Святой Руси - папистами.

Чтобы понять смысл борьбы, центром которой стали наши земли, необходимо обратиться к более масштабной теме столкновения Западной и Русской цивилизаций. Понятие «Европа» довольно условное. «Смысл его (понятия «Европа») очень полновесен - только он не географический, а культурно-исторический, и в вопросе о принадлежности или непринадлежности к Европе география не имеет ни малейшего значения. (...) Европа есть поприще германо-романской цивилизации, ни более ни менее; или, по употребительному метафорическому способу выражения, Европа есть сама германо-романская цивилизация». В этом смысле Россия к Европе не принадлежит.

Коялович пишет: «Поляки прониклись западноевропейской цивилизацией. Они кажутся Европе законными деятелями в грубой, по их мнению, варварской, западной России. В этом случае они смотрят на западную Россию точь в точь, как поляки со своей латинской и шляхетской точки, т. е. как на грубый материал, который нужно обработать по их началам».

При этом мы, жители западнорусских земель, являемся полноправными участниками строительства здания этой великой цивилизации. Говоря словами Кояловича: "Можно сказать со всей справедливостью, что в строении русского государства, русского языка и русской литературы трудились все русские и с востока, и с запада. От того это строение и вышло таким большим и таким крепким".

В наши дни назрела острая необходимость создания на землях западной Руси объединения православных русских людей для защиты своей веры и народности. Могилёв, имеющий давние традиции русской народной самоорганизации, имеет потенциальную возможность стать центром Русского Возрождения на территории Западного края. Не зря в 17 веке Могилёв считался у властей Речи Посполитой «столицей бунтов в Литве». При достижении успеха здесь, мы будем в состоянии оказать содействие и нашим восточным братьям в деле национального освобождения.

Главная задача будущего общества - воспитание национально мыслящих творческих личностей, готовых на служение Русскому Делу, а также содействие укреплению сознания народного единства. Если западнорусская земля не сможет породить сонм новых борцов за идеалы наших великих предков, тогда на свет появиться новое племя предателей, на подобии боснийских мусульман, отрёкшихся от своих православных и сербских корней.