Продолжаем разговор.

Гуго: «Уверяю Вас, что я не отстаиваю свою точку зрения "из вредности". Я с УДОВОЛЬСТВИЕМ приму аргументы, которые мою точку зрения смогут изменить и сделать более верной.»

Я вполне вам верю. Однако, мне кажется (повторяю - кажется), что вы зачастую понимаете, о чем я говорю, но не хотите принимать угадываемый вами смысл в тех терминах, в которых этот смысл излагаю я. И при этом вы не хотите подсказать мне, в каких терминах этот смысл будет более приемлемым для вас. То есть в нашей попытке понять друг друга вы занимаете неактивно-критическую позицию. В принципе, ничего плохого в этом нет, но это сильно усложняет мою задачу и делает разговор чрезмерно длительным и тяжелым. Однако я, полностью разделяя вашу точку зрения о его важности, не хочу отступаться. Попробую только несколько изменить подход.

Мне представляется, что на определенном этапе вы начали спорить уже не столько даже со мной, сколько с Тихомировым. Ну, к примеру:

«Как правило, все монотеистические религии более способствуют возникновению монархической Верховной власти, религии политеистические, напротив, мало этому благоприятствуют, за исключением того случая, когда культ предков создает в какой-либо восходящей линии родства обожествление представителя династии.» (М.Г. I, XVIII)

Получается, Тихомиров использует термин, правомочность существования которого вы оспариваете. Для меня это несколько неожиданно.

Поэтому я хотел бы поговорить с вами не своими словами, а словами Тихомирова. Отнюдь не потому, что я считаю его неким непререкаемым авторитетом - ведь я и сам в своей статейке довольно далеко отошел от его формулировок. Однако, как мне представляется, я не противоречу Тихомирову, но лишь «творчески развиваю» некоторые аспекты его концепции. Кроме того, мне казалось, что и вы, в целом, с ним согласны. Поэтому где же нам ещё искать взаимопонимания, как не на материале его работ?

Итак, сначала о частностях.

Прежде всего, из справочника сельского атеиста:

« Человечество падшее было оторвано от истинного Богопознания. Однако, человеческие рода и племена, по преданию от предков сохранили воспоминания о том, что есть Бог единый, Творец и Промыслитель. Это воспоминание у большинства сильно потускнело, до такой степени, что почти потеряло практическое влияние на жизнь людей. Но тем сильнее действовали низшие религиозные представления.»

«На этой почве наиболее отчетливо действуют две разновидности религиозных представлений: 1) обожествление сил природы, 2) культ предков, причем оба культа часто сливаются в различных степенях. Верование в бессмертие души, и убеждение в благожелательности отцов семейств, приводят к тому, что люди видят своих покровителей в духах предков, к ним обращаются с просьбою о защите, им приносят жертвы, им воздвигают храмы и т. п. С их же указаниями и желаниями они, по мере доброй воли и обстоятельств, сообразуют свое поведение и свою общественную жизнь.» (М.Г. I, XVII)

А вот и о качестве языческой «сакральной санкции»:

«В верованиях древнего грека было представление о некоторой судьбе, которая гораздо сильнее Юпитера и прочих богов, но Юпитер, Венера и т. д. непосредственно вмешиваются в земные дела, и ясно предъявляют свои требования, коих неисполнение опасно, а исполнение выгодно. Между тем, чего желает судьба греку было неизвестно. При таких понятиях он, конечно, сообразовался не с тем, что ему неизвестно, а с тем что ему известно.» (М.Г. I, XVII)

Немного о Риме:

«Момент истории, на который указывает Тит Ливии, очень любопытен. Верховная власть была изменена, а управительная осталась почти та же. Что это означает? Исчезло нечто, благодаря чему держалась монархия, и на смену ее выступил другой верховный принцип - аристократия (впрочем неудачно). Исчез патриархальный царь, представитель патриархальной общины и служитель ее общего культа. И все это произошло - несмотря на продолжающуюся потребность в единоличной власти.» (М.Г. I, XXI)

Речь идет об изгнании Тарквиния. Любопытно, что Тихомиров говорит об изменении ВЕРХОВНОЙ власти, т.е. фиксирует в раннем Риме монархию. О происхождении этой ранней патриархальной монархии хорошо говорится в другом месте (между прочим, это и к вопросу о «пра-пра-пра» - помните?):

«Власть патриархальная есть по существу своему монархическая. Она проникнута тем же нравственным духом, той же самородностью (spontaneite), независимостью от желания или избрания; она проникнута совершенной ясностью прав и обязанностей, задач как управления, так и подчинения. Эта власть чисто монархическая по характеру, но представляет собой лишь зародыш монархии, точно так же как патриархальная община представляет собою лишь зародыш общества.» (М.Г. I, XX)

Итак, резюмируя по Риму, хочу разрешить выявленное вами противоречие следующим образом: сакральная санкция в раннем Риме существовала, но связана она была именно с патриархальной царской властью. Ромул, Нума - полубоги, цари и законодатели. Отголоском этого, кстати, является назначение после изгнания Тарквиния специального rex sacrorum - для выполнения священных (но не политических) функций царя. Таким образом священное отделили от политического. А власть народного собрания никогда сакральной не считалась.

А вот про империю монголов:

«Восток хранит сознание высших сверхчеловеческих сил, устраивающих судьбы людей и народов, но нравственного содержания этих высших сил не ощущают легко.»

«В сверхчеловеческих элементах, большей частью, он ощущает только непреоборимую силу, которой покоряется, не разбирая ее качества, готов преклоняться и перед демоническими началами, как перед Божественными.»

«Такое духовное настроение, несомненно, пробуждает в политике склонность сплачиваться около власти единоличной, в которой народы востока ищут избранника высшей сверхчеловеческой силы. Но содержание воли этих высших сил не определялось нравственным началом. Восток покорялся силе, потому что она сила, не уважая ее, не любя ее, но только покоряясь. Таким характером облекалось и государственное сознание.» (М.Г. I, XIX)

Это написано про восточный деспотический тип монархии. На мой взгляд, это вполне приложимо к империи монголов. Стоит ли мне анализировать Яссу и т.д. или так примете?

А теперь о сути сакральной санкции. У Тихомирова в Главе I есть подглавка XIV «Внутренний смысл основных типов власти». Собственно, моя статейка о демократии есть развитие мыслей изложенных в этой подглавке. :

«Демократия выражает доверие к силе количественной.»

«Аристократия выражает преимущественное доверие к авторитету, проверенному опытом; это есть доверие к разумности силы.»

«Монархия выражает доверие по преимуществу к силе нравственной.»

И далее (XXII) Тихомиров ещё раз подчеркивает важность, даже определяющее значение этих внутренних смыслов для сознательного политического действия:

«Вообще для сознательного действия мы должны знать не одну историческую практику, но самый идеал данного принципа, его внутреннее содержание, должны знать не только то, что им или при нем сделано, но главнее всего то, что он способен сделать по своему внутреннему содержанию.»

Собственно, «доверие к силе нравственной» и есть, на мой взгляд, рецепция сакральной санкции. В отношении монархии это выглядит так:

«Признание Верховной государственной власти одного человека над сотнями тысяч и миллионами подобных ему человеческих существ не может иметь места иначе, как при факте или презумпции, что в данной личности - царе - действует некоторая высшая сверхчеловеческая сила, которой нация желает подчиняться или не может не подчиняться.»

Так (XVIII):

«Это может быть произведено только влиянием религиозного начала, тем фактом или презумпцией, что монарх является представителем какой-то высшей силы, против которой ничтожны миллионы человеческих существ. Участие религиозного начала безусловно необходимо для существования монархии, как государственной Верховной власти. Без религиозного начала единоличная власть, хотя бы и самого гениального человека, может быть только диктатурой, властью безграничной, но не верховной, а управительной, получившей все права лишь в качестве представительства народной власти.»

И так (XXIII):

«Власть монарха возможна только при народном признании, добровольном и искрением. Будучи связана с Высочайшей силой нравственного содержания, наполняющего веру народа и составляющего его идеал, которым народ желал бы наполнить всю свою жизнь, монархическая власть является представительницей не собственно народа, а той высшей силы, которая есть источник народного идеала.»

«Признавать верховное господство этого идеала над своей государственной жизнью нация может только тогда, когда, верит в абсолютное значение этого идеала, а стало быть возводит его к абсолютному личному началу, т. е. Богу. Истекая из человеческих сфер - идеал не был бы абсолютен. Истекая не из личного источника - он не мог бы быть нравственным. Таким образом, желая подчинить свою жизнь нравственному началу, нация желает подчинить себя Божественному руководству, ищет Верховной власти Бога.»

В последнем отрывке как раз и дается характеристика того, что я называю истинной сакральной санкцией власти.

А вот про демократию (XX):

«Наоборот, пока объединяющим началом остается идея государства, республики, родины - основой Верховной власти естественно остается аристократия или демократия, допуская единоличную власть только в качестве диктатуры, т. е. в качестве хотя и абсолютной, но все-таки делегированной власти.»

Ещё (XII):

«Так, например, демократия, выражающая мнения, дух и стремления количественной силы нации, естественно должна поддерживать все условия, при которых количественная сила большинства сохраняет способность преобладать над силой качественной или нравственно-идеальной. Масса народа в демократии должна быть как можно выше. Все проявления аристократии умственной или какой бы то ни было - опасны для демократии (как Верховной власти). Господство над умами и совестью кого-либо всеобъемлющего нравственного идеала, способного стать более авторитетным, нежели народная воля - столь же опасно. Политика уравнения существенно необходима для сохранения демократии в качестве власти Верховной.»

И ещё (XXIII):

«Абсолютизм, как по смыслу понятия, так и по смыслу исторического факта, означает власть ничем не созданную, ни от чего, кроме самой себя не зависящую, ничем, кроме самой себя, не обусловленную. Когда народ сливается с государством - власть государственная, выражая самодержавие народа, делается абсолютной. Это не форма правления, но его характер, свойство, подобно тому, как "либерализм" или "деспотизм". Абсолютизм, как тенденция, фактически может проявляться при всех началах власти, но лишь по недоразумению или злоупотреблению. По духу же своему, по природе, абсолютизм свойственен только демократии, ибо народная воля, ничем кроме самой себя не обусловленная, создает власть абсолютную, так что если народ сливается с государством, то и власть последнего становится абсолютной.»

Во всех вышеприведенных рассуждениях Тихомирова я вижу совершенно ясную и простую мысль. У каждого типа или принципа верховной власти есть свой собственный порождающий внутренний смысл или идеал. Оставляя в стороне пока аристократию, видим: для монархии - доверие к нравственной силе, для демократии - доверие к силе количественной. Для монархии - вера в единого личного Бога как источника власти, для демократии - вера в народ как в суверенный источник власти. Я тут полностью согласен с Тихомировым.

Так вот, мне крайне трудно представить такую сакральную санкцию, которая выражала бы доверие к силе количественной и указывала бы на народ как на суверенный источник политической власти. Если подобного рода верования мы будем именовать сакральными, то, повторюсь, следует признать сакральность и за марксистско-ленинской идеологией. Ведь она тоже характеризуется доверием к силе количественной (внеличностная и безнравственная материя с её «законами»), и рассматривает народ как носитель политического суверенитета. То же язычество - вид сбоку. Я готов к такому расширению понятия «сакральное», но в таком случае я буду вынужден переформулировать своё определение демократии.

Я понятно изложил?