Окончание. Предыдущее здесь...
Ч) «Антидемократия» - политическая система единовластия
Что можно сказать о многократно упоминавшейся мной ранее иноприродной демократии политической системе - системе единовластия?
Есть искушение сказать (именно это и делают идеологи демократической направленности), что единовластие характеризуется сведением «демоса» к одной-единственной личности, к одному человеку и всеобщим «рабством» подданных. Хотя данный взгляд является ни чем иным, как наложением шаблона демократического политического сознания на совершенно иноприродный политический принцип, стоит и в такую точку зрения всмотреться спокойно и беспристрастно. Допустим, взгляд об исключительной полноправности суверена, монарха и о рабстве его подданных верен. Что проистекает из такой картинки? А проистекает вот что: полное, сущностное политическое равенство всех подданных, то есть всей нации (за изъятием одного человека), независимо от социального, материального и иного положения её членов, в противоположность демократии, при которой нация неизбежно оказывается расколотой на политически полноправный демос, опирающийся на вооружённую силу, капитал, средства контроля над информацией, и рабов, не обладающих необходимыми для осуществления политических прав ресурсами и являющихся не субъектом, но объектом власти, несмотря на всяческие прекраснодушные декларации о «народном суверенитете».
Что лучше, что справедливее: раз и навсегда установленное равенство всех перед лицом одного (единовластие), либо неравенство, основанное на принципе «у кого сила - у того и власть» (демократия)? Ответ на этот вопрос даёт история: у каждого сословия свой ответ. «Народ», основная масса «простых» граждан всегда тяготеет к единовластию; элита, «сильные во Израиле» (А. Курбский) - к демократии. Беспристрастный, свободный от идеологических штампов анализ истоков всех демократических революций наглядно показывает, что их вдохновителем, приготовителем и движущей силой никогда не были «широкие слои бедноты», но напротив - вполне элитарные группировки и социальные слои, формирующиеся в своеобразную альтернативную контр-элиту, привлекающую разагитированную «бедноту» лишь для совершения самой грязной и опасной «работы».
Феномен «демократического Запада» в современном мире (как и феномены демократических Афин, Рима демократического периода) связан с системой колониализма, позволяющей широким слоям западных обществ существовать в виде своеобразного «мирового демоса». Западный демократический мир есть дитя, порождение колониальной системы. Можно даже сказать, что западная демократия и колониализм есть синонимы, ибо развитие западных демократических институтов, их внешняя пропаганда, экспорт «демократических ценностей», а зачастую и их силовое навязывание везде и повсеместно выступали и выступают как функция колониальной экспансии, как отмычка к «закрытым» незападным традиционным обществам, позволяющая их «открыть» - для экспансии западного капитала, разумеется. Отнимите у Запада его исключительное военно-политическое, финансовое и информационное положение в мире - и вы увидите быстрый и неминуемый крах хвалёных западных демократий. Не верите? Не так долго ждать осталось.
Характерно, что все исторически обоснованные политические претензии монархиям связаны отнюдь не с реализацией чистого принципа единовластия, а с отступлениями от принципа единовластия в сторону принципов сословной демократии: фаворитизм, бюрократизм, отстаивание интересов господствующих сословий, пристрастность и лицеприятие в суде и т.п. Возникающая тут путаница связана с тем, что зачастую единовластие как тип политической системы неправомерно отождествляется с монархией как формой правления, в то время как монархическая форма правления (что было показано выше) может существовать и при сословно-демократическом типе политической системы. На первый взгляд парадоксально, но это так: во внешне демократическом сталинском государстве было гораздо больше от принципа единовластия, чем во внешне монархической, но по сути сословно-демократической викторианской Англии. Ибо «водораздел» между единовластием и демократией как типами политических систем проходит отнюдь не в области формы правления, а в области господствующей политической, властной идеи, легитимирующей в глазах подвластных государственную власть как таковую.
Политическая идея демократии строится на принципе: «власть есть способ реализации человеческих желаний», и все модификации демократической идеи варьируются лишь в пределах того, чьи желания, в какой мере и в рамках каких процедур должны диктовать государственную политику. Политическая идея единовластия строится на принципе: «власть есть способ реализации над-личностного должного», и все модификации идеи единовластия варьируются лишь в пределах того, каким наилучшим способом это над-личностное должное может найти своё выражение в государственной политике. Поэтому духовным смыслом, «догматом» демократии всегда является плюралистическое «многобожие», принцип выборности истины. Единовластие же на таком фундаменте существовать просто не может. Единовластие всегда покоится на фундаменте «единобожия», единой, не избираемой, а всеобщей априори принятой до-политической и над-политической истины. Как уже было сказано выше, истинное, а не мнимое единовластие всегда идеократично.
Что такое идеократия? Каковы принципы идеократической политической системы? Они предельно просты. Сам суверен, исключительный носитель власти безусловно ограничен общенародной политической идеей, над-личностной, над-политической истиной. Более того, он, как субъект власти, должен соответствовать требованиям этой истины как никто другой, ибо именно на ней и покоится его власть. В противном случае его власть просто повиснет в вакууме и падёт.
Таким образом, единовластие - это всегда система, характеризующаяся сплочением всего народа без разделения на демос и рабов под знаменем единой, общей, одинаково понимаемой истины. Единовластие требует определённого уровня политического единомыслия, требует соборности. При этом тот, кто является носителем верховной власти - суверен, самодержец - признаётся носителем власти не потому, что эта власть принадлежит ему, а напротив - потому, что он принадлежит этой власти, источнику этой власти, является «проводником» этой власти. Подвластные признают власть не человека, а той истины, которая является источником власти, а суверен - лишь слуга этой всеобщей, «принадлежащей всем» истины, которая стоит над ним, и в которой находится сам источник власти, а не в воле этого человека. Именно поэтому я ранее и сказал, что «идеальная демократия» и есть единовластие. Посудите сами: когда воля каждого реализуется в государственной политике - тогда ли, когда в условиях разномыслия неизбежно верх берёт воля сильного, а воля слабого отметается, либо в условиях единомыслия, когда и сильный, и слабый связаны единой волей? Ответ очевиден. Единовластие - это политическая система, при которой поистине «глас народа есть глас Божий». Не потому, что «глас» признаётся Божьим на том основании, что он исходит от народа, а потому, что сам народ ищет не своего, но Божьего, и поэтому Бог говорит устами народа.
Таким образом, совершенно неверно отождествлять самодержавного суверена с «демосом в одном лице», ибо он, в отличие от демоса, не признаётся источником власти и, строго говоря, не является сувереном (sove-reign), само-держцем, авто-кратором. Эти титулы исторически принимались лишь с целью подчеркнуть внешнюю независимость монарха от какого бы то ни было земного «сеньора», но никак не от Бога, Который почитался источником власти монарха путём включения в его титулатуру формулы «Божьей милостью», «gratia Dei». А вот доктрина «абсолютизма», обращающаяся к идее делегации власти монарху народом, как раз являет собой ясно выраженный отход от принципов единовластия в сторону сословной демократии, о чём я уже достаточно подробно сказал выше. Основная линия трансформации европейских политических систем от разрушающегося принципа единовластия к наступающему принципу демократии проходит по следующим пунктам: абсолютизм; ограниченная монархия; конституционная монархия; парламентарная монархия (с ответственным министерством); национальная республика: коллективистски-демократическая (бонапартизм, вождизм, фашизм, коммунизм и т.д.), либерально-демократическая; ограниченно-суверенные глобально-интегрированные режимы (современный этап). Всё вышеперечисленное не есть типы политических систем, но лишь формы правления и государственного устройства, трансформирующиеся по мере перехода от политического принципа единовластия к политическому принципу демократии.
Каковы перспективы политических систем единовластия и демократии в современном мире? Следует признать, что демократический принцип в странах «западной демократии», в общем, пришёл к своему логическому завершению. Дальнейшее его существование может быть связано лишь со втягиванием в орбиту демократического глобализма остальных стран и народов, затронутых демократической деструкцией в меньшей степени. Собственно этим, прежде всего, и занят западный глобалистский демос с помощью более или менее насильственных методов - для его существования крайне необходим «свежий материал». Установление глобальной демократии во всём мире приведёт к финальной политической трансформации человеческого общества - к установлению глобальной тирании антихриста. Препятствием на пути установления этого антихристианского глобализма является лишь иная форма глобализма - истинный «глобализм» Христа, Кафолической Апостольской Православной Церкви. До тех пор, пока Православие имеет политическую опору в православном народе и православном национальном государстве, антихристианский глобализм не может победить окончательно, история человечества продолжается. Естественно, что Православие может иметь надёжную опору лишь в лице народа, объединённого православной соборностью, и государства, построенного на принципе православного единовластия. Таким образом, от судьбы политического принципа единовластия в современном мире зависит не только будущее отдельных стран и народов (прежде всего - русского), но и будущее всего человечества, ибо ясная и жёсткая альтернатива «глобальный демократический человейник ЛИБО самобытное и самодостаточное национальное государство» есть самоочевидная реальность наших дней, не видеть которую может лишь недалёкий слепец либо обманывающийся ради самоуспокоения трус.
___________________
Каденция - Вавилон, Рим, Иерусалим
Что такое классическая каденция? Это краткое суммирование вышесказанного, повторение и закрепление главного, существенного, «тематического» материала произведения - новыми словами, новыми выразительными средствами.
Вернёмся к началу, где я дал родовое определение демократии как типу политической системы, ибо настало время его расширить. Всё сказанное выше даёт нам возможность взглянуть на демократию шире - не просто как на ячейку классификации политических систем, к которой можно относить системы, обладающие определённым набором признаков, но как на фундаментальный политический принцип. Как на один из двух фундаментальных политических принципов, созидающих в своём противоборстве всё многообразие политических систем всех времён и народов. Эти принципы названы - монократия (единовластие) и демократия.
Не знаю, насколько эти названия удачны применительно к фундаментальным политическим принципам, в особенности «демократия». Ведь термин «демократия», то есть «власть демоса» (а отнюдь не народа, как было подробно разъяснено выше, при том, что демос - структура многовариантная и многообразная), описывает не саму суть политического принципа, а лишь внешнее его проявление в конкретной политической системе.
Суть же политического принципа, порождающего демократию, заключается в концепции власти как способа реализации человеческих желаний, не связанных каким-либо ограничителем в виде над-личностной, сверх-человеческой правды, идеи, должного. Именно этот принцип и порождает демократическое государственное устройство, обеспечивающее власть тому, кто имеет силы и возможности эту власть захватить и удерживать. Символом же человеческого своеволия (а в терминологии православного вероучения - похоти, страсти) является демон. Поэтому определение политического принципа демократии как ДЕМОНОКРАТИИ наиболее точно, но увы - далеко не всеми в наши дни может быть понято адекватно.
Напротив, суть политического принципа единовластия заключается в концепции власти как способа реализации над-личностного, серх-человеческого должного - Правды (во всём спектре русских значений этого слова). Необходимо отметить в связи с этим, что пресловутое «правовое государство» в истинном, а не демократически-выхолощенном значении, то есть государство, воплощающее и реализующее стоящий над ним Закон, возможно лишь при единовластии. «Правовое государство» демократии, существующее в условиях, когда само право мыслится лишь как продукт человеческого хотения, диктуемого сиюминутным раскладом в борьбе политических группировок правящего демоса (то есть воистину «закон что дышло») - есть лишь циничная насмешка над самой идеей права.
Также мы выяснили очень важную вещь, а именно, что данные политические принципы применительно к условиям политогенеза обладают не только не схожими, но противоположно направленными векторами воздействия. Если принцип единовластия государства созидает, то принцип демократии государства разрушает, что совершенно естественно вытекает из сути этих принципов. Применительно к национальному государству нужно подчеркнуть, что принцип демократии разрушает государство через разрушение его основы - политической нации, в то время как единственно возможный путь построения, а равно возрождения политической нации - путь единовластия. Поэтому демократический национализм, строго говоря, невозможен. Его историческое бытование объясняется лишь специфическими условиями ранней коллективистской демократии, когда он был условно возможен как своего рода идейный компромисс на стадии нарождающейся, а потому не столь ярко антинациональной демократической государственности, использующей жизненную силу ранее сложившейся и окрепшей в условиях единовластия политической нации. Уже и тогда этот компромисс был самоубийством нации во имя обманки демократии, просто плохо осознаваемым. Что же говорить теперь, когда процесс разложения и вымирания старых «демократических наций» фактически близится к своему логическому завершению? Поистине, только полное невежество, а также идеологическая зашоренность и унылый либеральный догматизм в вопросах политической истории мешают со всей очевидностью узреть, к чему приводит народы и государства демократия, и к чему - единовластие.
История оставила нам вполне наглядные иллюстрации того, куда движутся «демократические нации». Достаточно прочитать характеристики галльского общества у Юлия Цезаря или вникнуть в страшную судьбу ветхого иудейства, отвергнувшего Спасителя, описанную Иосифом Флавием. Демократия - это самосжирание народом самого себя, угар войны всех против всех, разложение семьи и угасание рода.
Наверное, наиболее красиво, объёмно и точно основная мысль всего моего текста может быть передана с помощью христианской символики.
Демократия - это Вавилон во всех своих проявлениях: башня, вавилонское пленение, апокалиптическая блудница. Это политическая форма тайны беззакония.
Единовластие - это Иерусалим, Град Божий, но не ветхозаветный, отвергнувший Спасителя и оставленный пуст, а новозаветный - Небесный Град, Китеж, скрытый Богом от мiра, лежащего во зле, но открытый взыскующим Его.
А земной град, мятущийся между Вавилоном и Иерусалимом - это Рим. Рим стоит лишь постольку, поскольку в нём есть хоть толика от Иерусалима, и покуда Рим стоит, Вавилону не дана власть над мiром. Рим же, ставший Вавилоном, наследует судьбу Содома.
Вавилон, Рим, Иерусалим - в этих трёх словах заключено всё, что необходимо знать о нациях и государствах.
Римляне ли мы - русские? Римляне. И поэтому у нас два пути. Путь демократического Вавилона - путь погибели. И путь Нового Израиля, царствующего Иерусалима - спасительный и благословенный, хоть и трудный путь.
Что такое народ? Народ - это религия. Религия в самом широком смысле слова и, в то же время - в самом узком, семейном, личном. Народ - это семья людей, связанных единой верой, едиными представлениями о Боге, о мире и о себе. Нет этого - нет народа. Есть «население», «этнические группы», «электорат», «национальности», «меньшинства», секты, «группы по интересам», «диаспоры», преступные и «бизнес-» сообщества и т.д. А народа нет.
Какова религия, каков дух народа - такова и его судьба. Поэтому любой здоровый, истинный национализм должен начинаться с вопроса: «Како веруеши?» А всё остальное - производно, легко и естественно вытекает из ответа на него. Испытание духа - первый шаг к «собиранию» народа, к обретению соборности. Соборность как истинное единство в любви должно быть противопоставлено лживо-лицемерной обманке демократического псевдо-народовластия. И начать следует с того, о чём я уже ранее упоминал - с «исправления имён», с называния всего, что окружает нас, что происходит на наших глазах и того, что пытаются нам внушить, их истинными именами, отражающими их истинный смысл. Собственно, этой задаче и посвящена моя скромная статейка - ясно и доходчиво изложить смысл имени одного из самых почитаемых нынче идолов - так называемой «демократии».
Полагаю, я высказался достаточно и ответил на поставленный вопрос.
|
Перейти к отзывам и мнениям читателей...
Ответить...
